Ремарк со своей «Триумфальной аркой»: nik_rasov — LiveJournal

Ремарк со своей "Триумфальной аркой": nik_rasov — LiveJournal Ipad

Ремарк, «триумфальная арка» – достойное чтиво для господ

Иногда мы даем советы о том, что стоит почитать и пытаемся объяснить, почему именно та или иная книга стоит потраченного времени. При этом, мы довольно редко касаемся общепризнанной классики, но бывает, что опыт от чтения становится настолько ярким, а ощущения мощными, что мы просто не можем не поделиться. В этот раз предлагаем обратить внимание на роман «Триумфальная арка». Особенно, если хотите понять, как ощущали себя люди, зажатые между двумя мясорубками мировых войн.

эрих мария ремарк триумфальная арка отвратительные мужики классика литература disgusting men

Над опоясанной пышными каштанами площадью, что выделялась на фоне сотен других лишь благодаря пестрому магазинчику мадам Фуко, уже несколько дней кряду возвышалось плотное синее небо. Казалось, все, кроме мадам Фуко, отчетливо понимали, во что выльется это томительное затишье. Целыми днями она порхала среди тысяч цветов, задорно подпевая старенькому затертому по бокам радио, и не обращала ни малейшего внимания на царящую вокруг вязкую тишину. То было лето 1938-го года, оказавшегося предвестником многолетней резни и последней пядью уходящего под воду островка покоя, жизнь на котором оценили лишь единицы.

В некотором смысле «Триумфальная арка» Ремарка повествует именно об этом – о тоске по упущенной жизни, не только приравнивающей прошлое к картинам признанных мастеров, но и превращающей настоящее в безликое месиво, смотреть на которое физически больно.

«[Равик] развязал галстук и рассеянно оглядел себя в зеркале. Проницательные, глубоко посаженные глаза; узкое лицо – оно выглядело бы смертельно усталым, если бы не эти глаза; резкие складки, прочерченные от носа к уголкам рта, и неожиданно мягкий рисунок губ, а над правым глазом – длинный, в мелких рубчиках шрам, теряющийся в волосах».

Днем, незаконно пребывающий во Франции, Равик за гроши оперирует вместо своих некомпетентных французских коллег, а бессонными ночами бродит по одиноким улицам, все как одна ведущим к Триумфальной арке, или в одиночестве пьет кальвадос в прокуренных кабаках. После всех тех «подарков», что вручила ему судьба, он утратил все иллюзии и надежды, его будущее размыто, а настоящее бессмысленно. Это идеальный представитель «потерянного поколения», имеющий немало общего с самим Ремарком, который, будучи ветераном Первой мировой, также оставил Германию за год до запрета и публичного сожжения его книг нацистами.

эрих мария ремарк триумфальная арка отвратительные мужики классика литература disgusting men

  • «Нет — писакам, предающим героев мировой войны. Да здравствует воспитание молодежи в духе подлинного историзма! Я предаю огню сочинения Эриха Марии Ремарка». 10 мая 1933-го года, Берлин.

Монотонная и бесперспективная жизнь Равика могла продолжаться до бесконечности, если бы одной беспокойной ночью случай не свел его с белокурой итальянкой Жоан Маду, намеревавшейся похоронить свое бренное тело и неспокойную душу на дне Сены. Но Равик, сам того не желая, позволил этой бестии не только вступить в новый день, но и в его закостенелое сердце.

– Равик, – проговорил [Морозов] отеческим тоном, и на его лице внезапно отразились степи, дали, луга и вся мудрость мира, – не говори глупостей. Она порядочная стерва.

– Как-как? – переспросил Равик.

– Стерва. Не б***ь, а именно стерва. Был бы ты русским, понял бы.

В итоге, эта мелодраматичная завязка, впрочем, не являющаяся чем-то необычным для творчества Ремарка, оборачивается крайне многогранной историей. Вместо того, чтобы зацикливаться на отношениях Равика и Жоан, Ремарк постоянно выводит на первый план второстепенные сюжеты, рассказывающие о положении мигрантов в те годы, увеличивающемся влиянии Третьего рейха, неизбежности надвигающейся войны, всепоглощающей жажде мести и прочих неотъемлемых составляющих жизни.

«Триумфальная арка» – это крайне мрачный и приземленный роман, в котором смерть упоминается едва ли не чаще злополучной любви, обретающей в интерпретации Ремарка какую-то непотребную и отталкивающую форму. После некоторых выкрутасов Жоан отделаться от желания швырнуть книгу в дальний конец комнаты крайне проблематично. Но именно этим «Триумфальная арка» и хороша – своей нелицеприятной правдоподобностью, мутной желчью сочащейся из каждой строки.

«Вздутый, уже посиневший труп. Он положил на лицо […] тряпку, пропитанную машинным маслом, и стал бить по ней молотком, но после первого же удара остановился. Звук показался ему слишком громким. [Он] замер, но тут же принялся быстро наносить удар за ударом. Через некоторое время он приподнял тряпку. Лицо превратилось в какое-то месиво, затянутое пленкой из свернувшейся черной крови».

Ни одна ситуация, будь то игра в шахматы под увядающей пальмой, мучительная смерть в шкафу или очередная измена, не вызывает «смыслового» отторжения. Весь описанный Ремарком ужас, а иначе его и не назовешь, предельно легко проецируется на собственное я. При уместном стечении обстоятельств каждый мог бы оказаться на месте Равика. А это, как известно, прекрасно стимулирует сопереживание.

Хотя Париж и не является главным действующим лицом романа, он все же позволяет заглянуть на улицы этого прекрасного города и ненадолго окунуться в их водоворот. Усеянный бесчисленными кафе, публичными домами и цветочными лавками, он обладает уникальной романтизированной атмосферой, на благо которой трудились тысячи достойных художников, в число которых входит и Ремарк.

эрих мария ремарк триумфальная арка отвратительные мужики классика литература disgusting men

При внушительном по сегодняшним меркам объеме «Триумфальная арка» определенно заслуживает вашего внимания. И читать ее стоит хотя бы потому, что вам интересны женщины, или, на худой конец, мужчины, ведь в описании хитросплетений любви у Ремарка едва ли найдутся достойные соперники.

Триумфальная арка

Роман Эриха Марии Ремарк «Триумфальная арка» известен по всему миру. Писателю удаётся невероятно реалистично описать войну, любовь, переживания героев и тронуть сердца читателей. Книга написана в середине 20 века, входит в список лучших книг, обязательных к прочтению.

Писатель переносит нас в предвоенное время. Главный герой – немец, хирург Равик. Он помогал своим друзьям, пережил пытки и смерть любимой женщины. Ему удалось сбежать во Францию, где он живет без документов, постоянно опасаясь быть пойманным. Равик живёт в гостинице для беженцев, но, несмотря на свою тяжёлую жизнь, он помогает людям. Втайне от закона он делает операции людям, подменяет французских хирургов. Он удивляет своим талантом и работоспособностью.

Читайте также:  Metatrader for iphone and iPad| Forex Trading Software | IC Markets

Во Франции он знакомится с Жоан. Она итальянская актриса, у которой тоже есть своя история. Равик и Жоан очень разные, но они хотят быть вместе. Пара постоянно ссорится и мирится, они ищут пути к взаимопониманию. Их отношения изображены откровенно, без излишней сказочности, но эти люди вдохновляют друг друга, заставляя меняться. Равик хочет отомстить человеку, который его пытал, в его душе есть место не только для любви, но и для ненависти.

Эта книга оставит сильное впечатление, о ней будешь помнить спустя долгое время после прочтения. Её не назовешь сладкой сказкой, здесь изображена реальность жизни, настоящее, с его болью и правдой. Писателю удаётся чётко передать ощущения героев, любовь и страдания, атмосферу предвоенного времени, когда страх будто витает в воздухе. На примерах жизни героев писатель говорит о том, что боль не уходит совсем даже спустя время. Она может немного приглушиться, но если потревожить старые раны, то всё возвратится вновь. И тем не менее, нужно продолжать жить и что-то делать, нужно не опускать руки и помогать другим людям.

На нашем сайте вы можете скачать книгу «Триумфальная арка» Эрих Мария Ремарк бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Читать

Печатается с разрешения The Estate of the Late Paulette Remarque и литературных агентств Mohrbooks AG Literary Agency и Synopsis.

© The Estate of the Late Paulette Remarque, 1945

© Перевод. Б. Кремнев, наследники, 2021

© Перевод. И. Шрайбер, наследники, 2021

© Издание на русском языке AST Publishers, 2021

Женщина шла наискосок через мост прямо на Равика. Она шла быстро, но каким-то нетвердым шагом. Равик заметил ее лишь тогда, когда она оказалась почти рядом. Он увидел бледное лицо с высокими скулами и широко поставленными глазами. Это лицо оцепенело и походило на маску, в тусклом свете фонаря оно казалось безжизненным, а в глазах застыло выражение такой стеклянной пустоты, что Равик невольно насторожился.

Женщина прошла так близко, что едва не задела его. Он протянул руку и схватил ее за локоть. Она пошатнулась и, вероятно, упала бы, если бы он ее не удержал.

Равик крепко сжал руку женщины.

– Куда вы? – спросил он, немного помедлив. Женщина смотрела на него в упор.

– Пустите! – прошептала она.

Равик ничего не ответил. Он по-прежнему крепко держал ее за руку.

– Пустите меня! Что это? – Женщина едва шевелила губами.

Равику казалось, что она даже не видит его. Она смотрела сквозь него, куда-то в пустоту ночи. Просто что-то помешало ей, и она повторяла одно и то же:

– Пустите меня!

Он сразу понял, что она не проститутка и не пьяна. Он слегка разжал пальцы. Она даже не заметила этого, хотя при желании могла бы легко вырваться.

Равик немного подождал.

– Куда же вы, в самом деле? Ночью, одна, в Париже? – спокойно спросил он еще раз и отпустил ее руку.

Женщина молчала, но с места не сдвинулась. Раз остановившись, она, казалось, уже не могла идти дальше.

Равик прислонился к парапету моста. Он ощутил под руками сырой и пористый камень.

– Уж не туда ли? – Он указал вниз, где, беспокойно поблескивая в сероватой мгле, текла Сена, набегая на тени моста Альма.

Женщина не ответила.

– Слишком рано, – сказал Равик. – Слишком рано, да и слишком холодно. Ноябрь.

Он достал пачку сигарет, затем нашарил в кармане спички. На картонке их оказалось всего две. Слегка наклонившись, он прикрыл ладонями пламя от легкого ветра с реки.

– Дайте и мне сигарету, – бесцветным голосом произнесла женщина.

Равик выпрямился и показал пачку:

– Алжирские. Черный табак. Его курят солдаты Иностранного легиона. Пожалуй, для вас слишком крепок. Других нет.

Женщина покачала головой и взяла сигарету. Равик поднес ей горящую спичку. Она сделала несколько глубоких затяжек. Равик бросил спичку через парапет. Словно маленькая падающая звезда, спичка пролетела сквозь тьму и погасла, достигнув воды.

На мост медленно въехало такси. Шофер остановил машину, посмотрел на них, немного выждал и двинулся дальше, вверх по мокрой, поблескивающей в темноте авеню Георга Пятого.

Внезапно Равик почувствовал, как сильно он устал. Весь день напролет он работал и, придя домой, не мог уснуть. Тогда он вышел на улицу – хотелось выпить. И теперь, в промозглой сырости глубокой ночи, он чувствовал неодолимую усталость.

Равик посмотрел на женщину. Почему, собственно, он ее остановил? С ней что-то стряслось, это было ясно. Но ему-то какое дело? Мало ли он встречал женщин, с которыми что-то случалось, особенно ночью, особенно в Париже. Сейчас это ему было безразлично, он хотел лишь одного – спать.

– Ступайте домой, – сказал Равик. – Что вам здесь делать в такое время? Еще, чего доброго, не оберетесь неприятностей.

Он поднял воротник, намереваясь уйти. Женщина смотрела на него непонимающими глазами.

– Домой? – повторила она.

Равик пожал плечами:

– Домой, к себе на квартиру, в отель – куда угодно. Неужели вам хочется попасть в полицию?

– В отель! О Боже! – проговорила женщина.

Равик остановился. Опять кому-то некуда идти, подумал он. Это следовало предвидеть. Всегда одно и то же. Ночью не знают, куда деваться, а утром исчезают прежде, чем успеешь проснуться. По утрам они почему-то знают, куда идти. Вечное дешевое отчаяние – отчаяние ночной темноты. Приходит с темнотой и исчезает вместе с нею. Он бросил окурок. Да разве он сам не сыт всем этим по горло?

Читайте также:  Отзывы о книге Мне тебя обещали, Эльчин Сафарли – ЛитРес

– Пойдемте куда-нибудь, выпьем рюмку водки, – сказал он.

Так проще всего – расплатиться и уйти, а там пусть сама позаботится о себе.

Женщина сделала неверное движение и споткнулась. Равик снова поддержал ее.

– Устали? – спросил он.

– Не знаю. Наверно.

– Настолько, что не можете спать?

Она кивнула.

– Это бывает. Пойдемте. Я провожу вас.

Они пошли вверх по авеню Марсо. Женщина тяжело опиралась на Равика – опиралась так, будто каждую минуту боялась упасть.

Они пересекли авеню Петра Сербского. За перекрестком улицы Шайо, вдали, на фоне дождливого неба возникла зыбкая и темная громада Триумфальной арки.

Равик указал на освещенный узкий вход, ведущий в маленький погребок:

– Сюда… Тут что-нибудь да найдется.

Это был шоферский кабачок. За столиком сидело несколько шоферов такси и две проститутки. Шоферы играли в карты. Проститутки пили абсент. Они смерили женщину быстрым взглядом и равнодушно отвернулись. Одна, постарше, громко зевнула, другая принялась лениво подкрашивать губы. В глубине зала совсем еще юный кельнер, с лицом обозленной крысы, посыпал опилками каменные плитки и подметал пол. Равик выбрал столик у входа. Так было удобнее: скорее удастся уйти. Он даже не снял пальто.

– Что будете пить? – спросил он.

– Не знаю. Все равно.

– Два кальвадоса, – сказал Равик кельнеру в жилетке и рубашке с засученными рукавами. – И пачку сигарет «Честерфилд».

– У нас только французские.

– Что ж. Тогда пачку «Лоран», зеленых.

– Зеленых нет. Только синие.

Равик разглядывал руку кельнера, на ней была вытатуирована голая женщина, шагающая по облакам. Перехватив его взгляд, кельнер сжал кулак и напряг мускулы. Женщина непристойно задвигала животом.

– Значит, синие, – сказал Равик.

Кельнер осклабился.

– Может, еще найдется пачка зеленых. – И удалился, шаркая туфлями.

Равик посмотрел ему вслед.

– Красные шлепанцы, – проговорил он, – и красотка, исполняющая танец живота! Похоже, он служил в турецком флоте.

Женщина положила руки на стол. Казалось, ей больше никогда их не поднять. Руки были холеные, но это еще ни о чем не говорило. Впрочем, не такие уж они были холеные. Равик заметил, что ноготь на среднем пальце правой руки, по-видимому, надломился и был оторван, не подпилен. Лак местами сошел.

Кельнер принес рюмки и пачку сигарет.

– «Лоран», зеленые. Все-таки нашлась одна пачка.

– Так я и думал. Вы служили на флоте?

– Нет. В цирке.

– Еще лучше. – Равик подал женщине рюмку. – Вот, выпейте. Ночью кальвадос – самое подходящее. А может, хотите кофе?

– Нет.

– Выпейте залпом.

Женщина кивнула и выпила. Равик разглядывал ее. Потухшее лицо, блеклое и почти без всякого выражения. Полные, но бледные губы, их очертания словно стерлись, и только волосы естественно-золотистого цвета были очень хороши. Она носила берет. А из-под плаща виднелся синий английский костюм, сшитый у хорошего портного. Но зеленый камень в перстне был слишком велик, чтобы не быть фальшивым.

– Еще рюмку? – спросил Равик.

Женщина кивнула.

Он подозвал кельнера.

– Еще два кальвадоса. Только рюмки побольше.

– И налить побольше?

– Да.

– Значит, два двойных кальвадоса.

– Угадали.

Равик решил быстро выпить свою рюмку и уйти. Ему было скучно, и он очень устал. Вообще же он умел терпеливо переносить превратности судьбы: за плечами сорок лет беспокойной и переменчивой жизни. Ситуации вроде этой были ему не в новинку. Он жил в Париже несколько лет, страдал бессонницей и ночами часто бродил по городу – поневоле приходилось видеть всякое.

§

Кельнер принес заказанное. Равик осторожно поставил перед женщиной рюмку яблочной водки, пряной и ароматной.

– Выпейте еще. Толку, конечно, будет мало, зато согревает. И что бы с вами ни случилось – ничего не принимайте близко к сердцу. Немногое на свете долго бывает важным.

Женщина подняла на него глаза, но к рюмке не прикоснулась.

– Нет, это и в самом деле так, – сказал Равик. – Особенно если дело происходит ночью. Ночь многое усложняет.

Женщина по-прежнему смотрела на него.

– Незачем меня утешать, – наконец проговорила она.

– Тем лучше.

Равик поискал глазами кельнера. Хватит. Ему это надоело, он хорошо знал таких женщин. Вероятно, из русских эмигрантов, подумал он.

Стоит им где-нибудь пристроиться и слегка захмелеть, как сразу же переходят на категорический тон.

– Вы русская?

– Нет.

Равик расплатился и встал, собираясь проститься. Сразу же встала и женщина. Она сделала это молча, как нечто само собой разумеющееся. Равик нерешительно взглянул на нее. Ладно, подумал он. Проститься можно и на улице.

Начался дождь. У входа Равик остановился.

– Вам куда?

Он решил, что пойдет в противоположном направлении.

– Не знаю. Куда-нибудь.

– Где вы живете?

Женщина вздрогнула.

– Туда я пойти не могу. Нет! Не могу! Только не туда!

В ее глазах внезапно появилось выражение дикого страха. Ссора, подумал Равик. Разругалась с мужем и убежала из дому. Завтра днем одумается и вернется.

– Разве вам не к кому пойти? К какой-нибудь знакомой? Отсюда можно позвонить.

– Нет. Не к кому.

– Но ведь надо же где-то переночевать. Нет денег на отель?

– Есть.

– Так пойдите в любой отель. Их тут много.

Женщина молчала.

– И все-таки где-то вам надо переночевать, – сказал Равик, теряя терпение. – Нельзя же оставаться на улице, под дождем.

Женщина застегнула плащ.

– Вы правы, – сказала она, словно наконец решилась на что-то. – Вы совершенно правы. Спасибо. Больше обо мне не беспокойтесь. Где-нибудь устроюсь. Спасибо. – Она зажала в кулаке углы воротника. – Спасибо за все.

Женщина исподлобья смотрела на Равика глазами, полными муки, тщетно силясь улыбнуться; затем, торопливо и неслышно ступая, ушла в дождь и туман.

Читайте также:  Борис Акунин, Азиатская европеизация. История Российского государства. Царь Петр Алексеевич (адаптирована под iPad) – скачать fb2, epub, pdf на ЛитРес

С минуту Равик не двигался с места.

– Черт возьми, – растерянно и нерешительно пробормотал он.

Равик не понимал, как и почему так получилось, – горестная ли улыбка, взгляд, или пустынная улица, или ночь… Но он понимал, что нельзя так вот просто отпустить эту женщину; там, в тумане, она вдруг показалась ему заблудившимся ребенком.

Равик догнал ее.

– Пойдемте со мной, – сухо сказал он. – Что-нибудь придумаем.

Они вышли на площадь Этуаль. Она раскинулась перед ними в струящейся серой мгле, величественная и бесконечная. Туман сгустился, и улиц, лучами расходившихся во все стороны, не было видно. Видна была только огромная площадь с висящими тут и там тусклыми лунами фонарей и каменным сводом Триумфальной арки, огромной, терявшейся в тумане; она словно подпирала унылое небо и защищала собой сиротливое бледное пламя на могиле Неизвестного солдата, похожей на последнюю могилу человечества, затерянную в ночи и одиночестве.

Они пересекли площадь. Равик шел быстро. Он слишком устал, чтобы думать. Рядом с собой он слышал неуверенные и громкие шаги женщины, она шла молча, понурившись, засунув руки в карманы плаща, – маленький огонек чужой жизни. И вдруг в позднем безлюдье площади она на какой-то миг показалась ему странно близкой, хотя он ничего о ней не знал или, быть может, именно потому. Она была ему чужой. Впрочем, и он чувствовал себя везде чужим, и это странным образом сближало – больше, чем все слова и притупляющая чувства долголетняя привычка.

Равик жил в небольшом отеле в переулке за площадью Терн, неподалеку от авеню Ваграм. Это было довольно обветшалое здание. Новой была только вывеска над входом – «Отель «Энтернасьональ»».

Равик нажал кнопку звонка.

– Есть свободный номер? – спросил он парня, открывшего дверь.

Тот вытаращил заспанные глаза.

– Портье нет на месте, – наконец проговорил он, запинаясь.

– Это я и сам вижу. Я спрашиваю, нет ли свободного номера.

Парень недоуменно пожал плечами. Он видел, что Равик пришел с женщиной, но не понимал, зачем ему понадобилась еще одна комната. Насколько ему было известно, в подобных случаях достаточно одной.

– Мадам спит. Если я разбужу ее, она меня выгонит, – сказал он и почесал одной ногой другую.

– Ладно. Придется посмотреть самому.

Равик дал парню на чай, взял свой ключ и стал подниматься по лестнице. Женщина шла за ним. Прежде чем открыть свой номер, он взглянул на соседнюю дверь. Обуви перед ней не было. Равик дважды постучал. Никто не откликнулся. Он осторожно нажал на ручку – дверь оказалась на замке.

– Еще вчера эта комната пустовала, – пробормотал он. – Попробуем проникнуть с другой стороны. Хозяйка заперла, наверно, боится, как бы не разбежались клопы.

Равик открыл свою комнату.

– Присядьте. – Он указал на красный диван. – Я сейчас.

Он отворил застекленную дверь, ведущую на узкий балкон, перелез через железную решетку на соседний и попытался открыть дверь. Однако она была заперта. Разочарованный, он вернулся в комнату.

– Ничего не выходит. Раздобыть номер не удалось.

Женщина сидела в уголке дивана.

– Можно мне еще немного побыть здесь?

Равик внимательно посмотрел на нее. Ее лицо словно распадалось от усталости. Казалось, ей не подняться с места.

– Можете остаться, – сказал он.

– Только на минутку.

– Можете даже тут переночевать. Это самое простое.

Женщина будто не слушала его. Она медленно, почти машинально покачала головой.

– Оставили бы меня на улице. А теперь… мне кажется, теперь я не смогу…

– И мне так кажется. Оставайтесь и ложитесь спать. Это самое лучшее. А завтра посмотрим.

Женщина взглянула на него.

– Мне бы не хотелось…

– Господи, – сказал Равик. – Да вы ничуть меня не стесните! Сколько раз тут уже ночевали люди, не знавшие, куда им деваться. В этом отеле живут беженцы. Ночные пришельцы здесь никого не удивляют. Ложитесь на кровать. Я устроюсь на диване. Мне не привыкать.

– Нет, нет… я просто посижу. Если только вы разрешите, мне этого вполне достаточно.

– Ну, как хотите.

Равик снял пальто и повесил на вешалку. Потом взял с кровати одеяло с подушкой и придвинул к дивану стул. Он принес из ванной купальный халат и бросил на спинку стула.

– Вот, – сказал он, – все это вам. Могу еще предложить пижаму – она в комоде. Больше я вами не занимаюсь. Если хотите – примите ванну. А мне еще надо кое-что сделать.

Женщина покачала головой.

Равик остановился перед ней.

– А плащ все-таки снимем, – сказал он. – Насквозь промок. Да и берет тоже. Дайте-ка сюда.

Она отдала ему плащ и берет. Он положил подушку на валик дивана.

– Это под голову. Стул – чтобы не свалились во сне. – Равик придвинул стул вплотную к дивану. – А теперь еще туфли… Уж конечно, тоже промокли. Того и гляди, простудитесь. – Он снял с нее туфли, достал из комода пару шерстяных носков и надел ей на ноги. – Так, теперь еще куда ни шло. Даже в самые тяжелые времена надо хоть немного думать о комфорте. Старое солдатское правило.

– Спасибо, – сказала женщина. – Большое спасибо.

Равик прошел в ванную и открыл краны. Вода полилась в умывальник. Он развязал галстук и рассеянно оглядел себя в зеркале. Проницательные, глубоко посаженные глаза; узкое лицо – оно выглядело бы смертельно усталым, если бы не эти глаза; резкие складки, прочерченные от носа к уголкам рта, и неожиданно мягкий рисунок губ, а над правым глазом – длинный, в мелких рубчиках шрам, теряющийся в волосах.

Телефонный звонок всполошил его.

– Черт возьми! – Он и вправду обо всем позабыл. С ним это случалось – полное погружение в собственные мысли. А тут еще эта женщина. – Иду! – крикнул Равик. – Испугались?

Оцените статью
iPad Мобайл
Добавить комментарий